Тарасов вскочил, подхватил воткнувшуюся стволом в грунт «беретту» и побежал следом. На то, чтобы искать в «газике» предполагаемый «калашников», времени не было. Тарасов обогнул «девятку» и, действуя почти автоматически, изготовился к стрельбе по подвижным мишеням.

Вильнула у самой кромки лесополосы спина в полосатой футболке, украшенная потным пятном между лопаток. В это пятно Артем и послал первую пулю. Коротко взмахнув руками, боевик упал. Следующую пулю Тарасов всадил в бедро второму беглецу, и пока тот дергался, запутавшись в боли, страхе и кобуре, оказался рядом, глубоко вдавил в землю судорожно ползущую к рукоятке ствола кисть.

Водитель ушел – безнадежно. К чертовой матери водителя…

– Кто послал? – рявкнул Тарасов, выдирая ствол из скрюченных пальцев.

– У-у-умар… – провыл боевик. – Пусти, падла! Я сдаюсь!

– Я пленных не беру, – отозвался Артем и выстрелил в измазанный черным висок.

Длинная судорога прошла по телу боевика.

«Забыл спросить, чьих они были, – подумал Артем. – Ведь не чичи, да и вообще не кавказцы… Нашенские рожи… Землячки-наемники, что ли? Смугловаты для наших, только все равно не кавказцы – тех я на нюх чую… Только какая уже, в жопу, разница…»

Тарасов подбежал к «газику», распахнул заднюю дверь.

– Здорово, кавказская пленница! – Артем подхватил обмякшую Марину и бережно уложил на траву.

Первым делом он сорвал с лица девушки помутневший, измазанный губной помадой скотч, и та разревелась – мгновенно и в голос. Развязать веревочные узлы, прихватившие кисти и ступни Марины, было делом двух минут.

– За что?! – выла девушка, прижимая к щекам посиневшие запястья. – Сволочи какие! Сволочи!..

Не зная наперед Марининой устойчивости к истерике и не желая слушать бессмысленный, в сущности, бабий вой, Артем хлестнул девушку по щеке, склонился над ней: